Евгений, по батюшке Валерьевич (v_vodokachkin) wrote in rabochy,
Евгений, по батюшке Валерьевич
v_vodokachkin
rabochy

"Арабская весна" и социальная революция (окончание)

Посмотрим теперь, имеются ли в наличии данные условия в случае событий «арабской весны». Что касается третьего условия, все совершенно очевидно. В отсутствие «советского блока» едва ли какая-то внешняя сила будет способствовать превращению национально-освободительной революции в антикапиталистическую (наивно думать, что чем-то подобным будет заниматься «коммунистический» Китай – в конце концов, если бы он того хотел, то уже давно формировал бы маоистские партии по всему миру, осуществляя «экспорт революции»; однако мы видим, что в тех же арабских странах Китай распространяет свое влияние сугубо капиталистическими методами – покупая нужных политиков и активы наиболее ценных предприятий).
Однако и с первым и вторым условиями, т.е. с наличием революционных социалистических партий и их широкой поддержкой, дело также обстоит не слишком хорошо. Если говорить о странах «победившей революции», т.е. о Тунисе и Египте, то надо отметить следующее. В Тунисе старейшая из радикальных левых партий, Коммунистическая партия Туниса, еще в 1993 г. официально отказалась от марксизма и переименовалась в «Движение обновления» (насколько я могу судить, ныне ее политическая позиция является левоцентристской). Что касается сменившей ее на левом фланге Тунисской рабочей коммунистической партии (PCOT), изначально сталинистско-ходжаистской ориентации, то она, похоже, также претерпевает сходные трансформации. Энн Тэлбот на World Socialist Web Site отмечает, что «PCOT проводит националистическую линию, противоположную социалистической и интернационалистической перспективе. Она стоит за созыв конституционного собрания с целью учреждения демократической [парламентской] республики на капиталистической основе. Частью этой прокапиталистической программы является проведение PCOT политически преступной кампании по созданию иллюзорного представления о том, что армия является патриотическим защитником народа от полиции и спецслужб Бен Али»[1]. Может быть, Тэлбот высказалась слишком резко, но факт заключается в том, что на 1-м съезде PCOT (состоялся в июле 2011 г.) была озвучена идея об отказе от «коммунистического наследия» и о переименовании партии в просто «рабочую»[2]. В этом отношении характерно также, что в своем программном заявлении[3] лидер PCOT Хаммами вообще избегает слов типа «революция» и «социализм», зато говорит о «национальном достоинстве» и о положительной роли армии в ходе тунисских событий (а собственно заявление заканчивается словами: «За временное правительство! За конституционное собрание! За демократическую республику!»). Таким образом, едва ли можно говорить о том, что в Тунисе существуют партии, которые хотели и могли бы консолидировать трудящихся с целью совершения социальной революции.
В Египте после падения режима Мубарака образовалась «Коалиция социалистических сил», куда вошли пять наиболее радикальных социалистических партий, однако ряды этой организации насчитывают лишь около 5000 членов[4]. Естественно, при таковых обстоятельствах Коалиция не претендует ни на что, кроме «укрепления присутствия социалистов на египетской политической сцене»[5]; о социальной революции здесь и речи нет. Более того, входящая в состав данной коалиции Демократическая партия рабочих, которая в принципе не отказывается от идеи социалистической революции, официально заявляет, тем не менее, о том, что «в текущих политических условиях социалистическая революция неосуществима по причине того, что египетские трудящиеся не имеют политического опыта, а также по причине неразвитости рабочего движения»[6]. Представитель партии Кемаль Халил говорит о событиях в Египте так: «Это не социалистическая революция. Трудящиеся сейчас не могут захватить власть. Если принять во внимание баланс сил в обществе, то совет рабочим захватывать фабрики будет дурным советом. Мы добиваемся ренационализации, для того, чтобы рабочие могли иметь голос в руководстве их предприятий. Это переходный период, в течение которого мы надеемся достичь некоторых специфических целей»[7].
Таким образом, даже если расценивать события «арабской весны» как национально-освободительную революцию (как это делают некоторые комментаторы[8]), то нет никаких шансов на то, что эта революция сможет перерасти в революцию социальную. Рабочее движение в Тунисе и Египте плохо организовано, радикальные социалистические партии (там, где они есть) не пользуются широкой поддержкой, и, кроме того, даже если бы одна из таких партий и смогла захватить власть (что само по себе невероятно, но допустим, все-таки, что это возможно), она не смогла бы ее удержать без внешней поддержки, на которую сейчас рассчитывать в любом случае не приходится. Некогда сильное арабское социалистическое движение в настоящее время крайне слабо и находится, вероятно, в той же точке, в какой оно находилось в первые десятилетия XX в. Тому есть много причин, обсуждать которые в рамках этой статьи невозможно. Однако общая ситуация является более или менее определенной: какие бы социальные пертурбации ни ждали арабские страны, в обозримом будущем их положение в качестве представителей капиталистической периферии не изменится.
Впрочем, как уже было сказано выше, события «арабской весны» вообще не следует рассматривать как национально-освободительную революцию. Если говорить о национально-освободительной революции в смысле «революции, вырастающей из национально-освободительного движения», стремящегося к «созданию национального государства», то национально-освободительные революции такого типа во всех арабских странах уже произошли. В некоторых случаях эти революции даже переросли в социальные (я не настаиваю, но, как мне кажется, это произошло в Сирии в 1966 и в Ливии в 1969, хотя, даже если это так, в итоге и ливийская и сирийская социальные революции потерпели поражение). По большому счету, национальная буржуазия арабских стран решила свои задачи: прямое колониальное управление (там, где оно имелось) было уничтожено, пережитки феодализма были ликвидированы, возникли удобные для буржуазии авторитарные режимы, обеспечивающие политическую стабильность, большинство арабских стран взяло курс на индустриализацию и модернизацию, а также на создание национальных рынков (более того, образование ОАР и ФАР, при всей их аморфности и недолговечности, можно, вероятно, расценить даже как попытку создания общеарабского экономического пространства как некоей альтернативы навязываемым Западом отношениям «центр-периферия»).
Тем не менее, в силу как объективных, так и субъективных обстоятельств (рассматривать которые в рамках настоящей статьи невозможно), арабская национальная буржуазия довольно быстро утратила прогрессивный характер и деградировала до уровня компрадорской. Модернизация, как экономическая, так и социальная, провалилась. Единое арабское экономическое пространство не было создано. Постоянные политические дрязги между арабскими лидерами поставили крест на идеологии панарабизма. После крушения «советского блока» даже те арабские страны, которые ранее стремились избавиться от западного экономического влияния, были вынуждены признать свой периферийный статус (впрочем, Египет, например, признал его еще раньше – уже при Садате, а нефтяные монархии вообще никогда против этого статуса особо не протестовали, компенсируя неизбежные экономические потери нефтяными деньгами). В подавляющем большинстве арабских стран возникла ущербная рентная экономика, с одним-двумя развивающимися секторами (как правило, это добыча полезных ископаемых и туризм, в отдельных случаях – финансы и недвижимость), при полной или относительной деградации всех прочих (особенно характерен здесь пример Египта, сельское хозяйство которого едва ли в состоянии прокормить население страны).
Джеймс Петрас довольно точно описывает текущую общественно-экономическую ситуацию в арабских странах: «Анклавная рентная экономика имеет своим следствием организованный по клановому принципу правящий класс, который «смешивает» общественную и частную собственность: в реальности «государство» – это абсолютные монархи и их «большие семьи» на вершине и их клиентела (племенные лидеры, политическая свита и технократы) в середине… Правящие кланы-классы не только опустошают государственную казну, они также продвигают «свободную торговлю», т.е. импорт дешевой готовой продукции, обрекая, таким образом, на неудачу местные проекты в промышленном производстве, сельском хозяйстве и техническом секторе. В результате мы наблюдаем практически полное отсутствие производящей национальной буржуазии, или «среднего класса». То, что обычно именуется таковым, это преимущественно работники общественного сектора (учителя, врачи, функционеры, пожарные, полицейские, армейские офицеры), которые зависят от своих зарплат, которые, в свою очередь, зависят от их покорности абсолютистской власти»[9].
В этих условиях было бы странно надеяться на новую национально-освободительную революцию (вернее, на развитие и углубление старой, что предполагало бы освобождение уже не от политической, но от экономической зависимости от стран «центра»). Несомненно, за последнее десятилетие экономическое положение арабских стран значительно ухудшилось (это относится даже к нефтяных монархиям, хотя и в меньшей степени): причиной этому стали как либеральные реформы, которые с подачи Запада проводили арабские режимы, так и общий кризис капитализма (который, как правило, наиболее остро проявляется на периферии). Соответственно, ухудшилось и положение народных масс; соответственно, возросла их активность – что мы собственно и наблюдали в ходе событий «арабской весны». Однако сама по себе активность масс еще не свидетельствует ни о чем, поскольку арабские массы, как совершенно справедливо отмечает Петрас, «аморфны и разрознены», и отнюдь не являют собой «организованную социальную и политическую силу». Однако кто, собственно, в современном арабском мире может консолидировать массы, чтобы они стали такой силой? И на какой общественно-политической платформе? В условиях слабости национальной буржуазии с одной стороны, и рабочего движения с другой (слабости объективной, обусловленной специфическим характером экономики арабских стран), рассчитывать на появление некоей коалиции прогрессивных сил, способных превратить «разрозненное и аморфное» движение масс в нечто большее, чем стихийные антиправительственные выступления не приходится. Как пишет Джеймс Петрас, «праздновать народно-демократическую революцию слишком рано»[10].
Однако ее слишком рано праздновать еще и по другой причине. Арабские страны включены в глобальную экономику в качестве капиталистической периферии, и никакой альтернативы для них в ближайшее время не просматривается. Запад, безусловно, заинтересован в том, чтобы страны «третьего мира» вообще, и арабские в частности, оставались объектом эксплуатации и пристально следит за тем, чтобы режимы, претендующие на излишнюю экономическую самостоятельность, оказывались в изоляции и, по возможности, отстранялись от власти. При этом в определенных ситуациях Запад не останавливается перед использованием военной силы. Как еще в 1966 г. писал Маркузе, «общество изобилия уже достаточно ясно продемонстрировало, что оно является обществом войны; и если его граждане еще не заметили этого, то такого нельзя сказать об его жертвах»[11]. Однако дело не только в военной мощи Запада. Либеральные реформы последних десяти-двадцати лет привели к тому, что экономика арабских стран оказалась в значительной степени (если не тотально) замкнутой на Запад, и преодолеть эту зависимость на данный момент не представляется возможным. Особенно характерен здесь пример Ливии: Каддафи продавал нефть европейцам просто потому, что у него не было другого выбора; точно так же нефть в Европу будет поставлять и новое правительство, каким бы оно ни оказалось в итоге, а это значит, что прямая зависимость ливийской экономики от Запада будет сохраняться при любых обстоятельствах. Равным образом, и Египет: страна настолько зависит от американской финансовой помощи (небескорыстной, естественно) и от иностранного туризма, что разрыв отношений с Западом неминуемо приведет ее к катастрофе. Даже Сирия, где либеральные реформы начались достаточно поздно и проводились более или менее осмотрительно, испытывает те же проблемы, что и другие арабские страны – зависимость от иностранного (главным образом, французского) капитала, перевод экономики на сырьевые рельсы и т.д. Поэтому даже если вдруг к власти в некоей арабской стране придут революционные антиимпериалистические силы, они все равно будут вынуждены через какое-то время вернуть страну в систему глобальной экономики и, тем самым, в зависимость от Запада.
Таким образом, пока капитализм «центра» достаточно силен, страны периферии не смогут изменить свой статус (каковое изменение, собственно, и подразумевает национально-освободительная революция в смысле освобождения от экономической зависимости). Из этого, конечно, не следует, что такая ситуация будет сохраняться вечно, поскольку общий кризис капитализма необходимо ослабляет экономики «центра» и снижает его возможности по подавлению антиимпериалистического движения в странах «третьего мира», а также дезинтегрирует экономическую систему «центр-периферия», делая «центр» уже не таким необходимым экономическим партнером, как ранее. Однако вопрос о новых национально-освободительных революциях – это вопрос (относительно) отдаленного будущего, а не ближайших нескольких лет или, тем более, месяцев.
Таким образом, суммируя сказанное выше, необходимо отметить, что события «арабской весны» нельзя интерпретировать как национально-освободительную революцию, по следующим причинам: 1) в силу специфики общественно-экономической ситуации, в арабских странах на данный момент не существует сил, способных эту революцию осуществить; 2) с другой стороны, наличествуют мощные внутренние (компрадорская буржуазия) и внешние (Запад) силы, которые будут принимать любые  действия (вплоть до насильственных) с целью недопущения национально-освободительной революции; 3) кроме того, арабские страны на данный момент объективно не могут изменить свой статус стран периферийного капитализма (каковое изменение, собственно, и подразумевает национально-освободительная революция).
Следовательно, остается ответить только на следующий вопрос: если события арабской весны не были революцией, то чем они были? Попробую ответить цитатой из весьма обстоятельной монографии Г. А. Завалько «Понятие “революция” в философии и общественных науках»: «Социальная революция всегда сменяет власть одного класса властью другого, поэтому протестные выступления классов, неспособных к созданию нового общественного строя, не могут быть названы революционными. Им подходит термин «восстание», который, несколько модернизируя, можно назвать варварской формой забастовки. Подобно ей и в отличие от революции, восстание служит прогрессу не прямым осуществлением поставленных задач, а косвенно, заставляя эксплуататоров считаться с силой эксплуатируемых. Восстание не может достичь социальной победы (военная возможна)… Восстания стимулируют проведение прогрессивных реформ и предотвращаются ими. Революции делают реформы излишними и не могут быть предотвращены»[12].
Как мне представляется, именно так понимаемые восстания и имели место в ходе событий «арабской весны». На это, помимо названных выше, указывают еще и следующие обстоятельства: 1) восставшие ограничивались требованиями отстранить от власти определенных неугодных лиц, без четкого представления о том, каким именно должно быть следующее правительство и какую политику оно должно проводить; 2) экономические требования, выдвинутые восставшими, сводились, по большому счету, к требованию более справедливого перераспределения ренты, (вопрос, решаемый путем реформ, а не путем революции); 3) политические требования ограничивались (и ограничиваются) демократизацией политической жизни, которая сама по себе никоим образом не угрожает положению правящего класса и иностранного капитала. Наконец, как совершенно справедливо заметил Г. Завалько, восстания предотвращаются реформами. При этом, как показывает опыт «арабской весны», в некоторых случаях восстания предотвращаются просто раздачей денег населению. Так, власти Кувейта с целью предупреждения возможных эксцессов выдали каждому гражданину денежные средства в размере US $ 4000 и бесплатные продуктовые талоны[13]. Как мы видим, это резко стабилизировало ситуацию в стране, и до серьезных антиправительственных выступлений дело в Кувейте не дошло. Равным образом, отсутствие массовых волнений в Саудовской Аравии, вероятно, можно объяснить тем, что еще в феврале правительство выделило US $ 36 млрд. на повышение уровня жизни в стране (всего к 2014 году на повышение качества образования, здравоохранения и улучшение местных инфраструктур планируется потратить US $ 400 млрд.)[14].
Что касается причин арабских восстаний, то они довольно очевидны, и при этом, в большинстве случаев, отличаются от причин, которые могли бы запустить революционный процесс (об этих причинах см. выше). Главной причиной выступлений является, конечно, периферийное положение арабских стран, в силу которого на них очень серьезно отразились негативные изменения в мировой экономике, вошедшей с 2008 г. в период тяжелейшего кризиса. Не менее важной причиной являются – связанные, пусть и косвенным образом, с периферийным положением арабских стран – либеральные реформы, которые проводились авторитарными режимами под диктовку Запада. Данные реформы разрушили или, по меньшей мере, нанесли серьезный ущерб тем секторам экономики, в которых было занято значительное число людей, что не могло не сказаться на их благосостоянии (в этом же ряду находится резкий рост цен на продукты питания, который, по мнению некоторых аналитиков также был одной из важнейших причин массовых антиправительственных выступлений[15]). Далее, еще одной причиной восстаний является провал экономической модернизации (который, конечно, тоже непосредственно связан как с либеральными реформами, так и с периферийным положением арабских стран). В результате этого провала масса молодых людей, получивших достаточно хорошее по арабским меркам образование, не смогла найти себе достойное (или вообще хотя бы какое-нибудь) место в однобокой рентной экономике арабских стран (по некоторым данным, процент безработных среди молодежи (до 30 лет) в арабских странах составляет, в среднем, 60% (в Алжире – 75%)[16]). Если учесть, что арабские общества с демографической точки зрения очень молодые (средний возраст в разных странах составляет от 20 до 29 лет[17]), то становится понятно, что восстания «арабской весны» были практически неизбежны (что характерно, волнения в Тунисе начались после самосожжения Мохаммеда Буазизи, безработного молодого человека, который таким образом выразил протест против экономической и социальной политики властей).
Каков будет итог арабских восстаний? Как мне кажется, ни к каким радикальным изменениям эти восстания не приведут (исключением здесь, конечно, является Ливия, которую ждет серьезная и, скорее всего, весьма болезненная для населения трансформация). Впрочем, вполне вероятно, что компрадорская буржуазия пойдет на определенные реформы (особенно это касается демократизации политической жизни, которая, как уже было сказано выше, сама по себе никоим образом не угрожает положению правящего класса и иностранного капитала). Однако общее социально-экономическое положение арабских стран не изменится к лучшему (возможно, оно даже ухудшится – это касается, прежде всего, все той же Ливии). Реальные изменения могут произойти только в случае распада нынешней мировой экономической системы (в рамках которой все выгоды получает «центр», а все издержки достаются «периферии») и формирования региональных экономических пространств (или же экономических пространств, образованных на некапиталистических принципах), в которых страны «третьего мира» смогут претендовать на лучшее, чем теперь, положение. Однако, как это уже отмечалось выше, это вопрос даже не ближайшего десятилетия.
 
Алексей Апполонов


[1] http://wsws.org/articles/2011/jan2011/tuni-j22.shtml                                                                                                             
[2] http://espressostalinist.wordpress.com/2011/07/26/congress-of-the-communist-workers%E2%80%99-party-of-tunisia/
[3] http://mrzine.monthlyreview.org/2011/hammami190111.html
[4] http://socialistworker.org/2011/05/31/new-shape-of-the-struggle
[5] http://english.ahram.org.eg/NewsContent/1/64/11855/Egypt/Politics-/Five-socialist-parties-unite-to-impact-Egyptian-po.aspx
[6] http://muftah.org/?p=1038
[7] http://muftah.org/?p=1038
[8] Насколько я могу судить, такова позиция, например, Ильи Иоффе (http://left.ru/2011/6/arabspring208.phtml).
[9] http://alethonews.wordpress.com/2011/03/03/roots-of-the-arab-revolts-and-premature-celebrations/
[10] http://alethonews.wordpress.com/2011/03/03/roots-of-the-arab-revolts-and-premature-celebrations/
[11] Маркузе Г. Эрос и цивилизация, Киев, 1995, с. 300.
[12] Завалько Г. А. Понятие «революция» в философии и общественных науках, М., 2005, с. 270.
[13] http://online.wsj.com/article/SB10001424052748704268104576107660043625644.html
[14] http://www.gazeta.ru/news/business/2011/02/24/n_1718413.shtml
[15] http://georgewashington2.blogspot.com/2011/02/numbers-behind-middle-eastern-and-north.html
[16] http://www.businessinsider.com/price-of-oil-food-crisis-arab-revolutions-21st-century-arab-awakening-prof-lehmann-imd-2011-2#ixzz1EXo7JHSB
[17] http://georgewashington2.blogspot.com/2011/02/numbers-behind-middle-eastern-and-north.html

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment